Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
15:00 

Фанфик, давно обещанный.

isamai
Оставаться в живых – непростая работа, оставаясь в живых, что-то даришь взамен
После падения Пондов, я пообещала фанфик о встрече Йена Честертона и Рори Уильямса Amy Benson.
Вот собственно, - он.
Посвящается Amy Benson и моей тонкой ангельской музе.
Все герои принадлежат не мне.
Кстати, вышло ровно 1963 слова:)



Знаете, что самое страшное в войне? То, что она становится повседневностью. То, что ты привыкаешь к тому, что кто-то умирает каждый день, привыкаешь к завывающей сирене посреди ночи. Привыкаешь слушать сводки с фронта, и что самое пугающее - привыкаешь ненавидеть. Ненависть пахнет дымом и порохом, ежедневными газетами и сухарями.
Йен уже с трудом вспоминает - как это было - до войны, потому что кажется, что этого никогда и не было: дома, семьи. Только серое дождливое лондонское небо, с висящими аэростатами, пересеченное лучами прожекторов.
Дом Честертонов разбомбило в одну из первых бомбежек, собственно Йен выжил сам не знает как. Но факт остается фактом - он остался сиротой. В приют ему не хотелось, оставалось бегать по улицам, прячась в подворотнях и воруя еду во время сирен.
Он был далеко не одним на улице, и пытаясь как-то выжить, он оказался в компании своих товарищей по несчастью. Вожаком ватаги был одиннадцатилетний Эндрю - несмотря на то, что он был младше Йена на четыре года, Эндрю жил на улице дольше всех и был самым опытным бродяжкой. Но больше всего там было именно таких - ребят, привыкших к относительному благополучию, которого их лишила война.
Йен не был особенно удачлив или особенно умен, он не умел рассказывать страшные истории - вроде той, про Доктора Константина и Бомбу На Путях - или ловко красть еду. Поэтому отношение к нему было несколько пренебрежительным. Мало того, что старше многих, так ничего не умеет делать, долговязый, нескладный и вдобавок прыщавый. "Лузер ты, Честертон, вот ты кто. Нихрена не умеешь, а претендуешь на общую жратву. Нечестно, правда, Рыцарь?"
Рыцарем его прозвали, когда он сказал, что всё, что бы не делали, является нечестным и неправильным, и может происходить лишь потому, что сейчас неправильное время в принципе. И что, если бы его увидел его старший брат сейчас, то ему бы было стыдно.
"Да ты, прям, джентельмен" , - произнес Эндрю будто сплевывая слова на грязную землю, будто слово джентельмен - было ужасно неприличным, - "Что пиздишь? Скажи, что ты просто трусишь лезть в тот дом, или ты боишься признаться в этом, а? Маменькин сыночек, тоже мне нашлась роза-мимоза, только мамочки нетути больше, да? И ты весь такой чистенький, да? И че ты думаешь, что я тебе поверю, а? Нашелся, еб твою мать, рыцарь хренов!"
И началось:
"Рыцарь, рыцарь, рыцарь, пойдем в Найтсбридж: там есть чем поживиться!"
"Рыцарь, ты не понесешь продукты для своего господина?"
"Рыцарь, а где твоя дама сердца?"
"Рыцарь, ты опять пиздишь? Че иначе говорить кодекс не позволяет?"

Его иногда били, иногда жестко - лузеров бьют всегда, стая всегда избавляется от слабых - это закон природы, где война за выживание не прекращается никогда.
В тот раз его избили особенно сильно - он заступился за новенькую Энн, которая .. Впрочем, так ли важно, что именно она сделала? Это отличалось от того, как вели себя все в этой маленькой банде, и этого было достаточно, чтобы ее ударили. В свою очередь не смог сдержаться Йен - Рыцарь заступился за невинную жертву.
Драка была жестокой даже по уличным меркам, особенно усердствовал Эндрю. Он как будто мстил Йену за его спокойствие, за то, что он помнил своих родителей, а Эндрю - нет, за всю правильность Честертона, за то, что он был Рыцарем, в конце концов. Последнее, что Йен помнил, были полные злобы, почти чёрные глаза Эндрю, и его кулак, летящий Честертону в лицо.

Очнулся он уже в госпитале. Чистая постель, пахнущая мылом, показалась ему королевскими покоями. Однако попытавшись встать, он обнаружил, что на его одну ногу наложен гипс. Несмотря на кружившуюся голову, он с трудом встал и подошёл к окну.
-Эй, ты куда собрался, парень? - окрикнули его.
- Уже никуда. Я просто ... Хотел к окну подойти, вот!
- А врать ты не умеешь, впрочем, как и драться, - заявил тогда длинноносый в белом халате.
Йен вздохнул - врать у него действительно не получалось никогда, хотя сейчас он совсем не врал.
- Тебя хоть как зовут-то?
- А зачем вам? – угрюмо спросил Честертон.
- Ну знаешь, немного неудобно общаться с человеком и не знать его имени. Хотя, возможно, не спорю - у меня богатый опыт, но всё же лучше знать, как тебя зовут. Просто нам обоим будет удобнее. Ну?
Йен молчал.
- Ну ладно, окей, если ты не хочешь говорить представляться, тогда я все равно представлюсь сам. Доктор Уильямс, приятно познакомиться. - и протянул руку.
Честертон смотрит в глаза этому доктору и ловит себя на мысли, что ему хочется доверять. Это очень неправильно и нелогично, потому что людям лучше не доверять - это то, что он наизусть выучил на лондонских улицах. Потому что люди в неправильное время ведут себя неправильно.
А этому мужчине хочется верить. Даже так - интуиция утверждает, что ему можно доверять.
Поэтому Йен протягивает руку в ответ.

В палате с Йеном лежат еще несколько детей. Бен - у него повреждено ухо, и он стал плохо слышать левым ухом, он любит читать и какао. Колин - перелом обеих ног, один глаз - карий, другой - голубой, Гарри - у которого нет больше кисти правой руки, но слава богу, он левша, Вернон- он ослеп (доктор говорит, что это временно, и через месяц зрение вернется, но может быть, не полностью). И он – вывих кисти, сотрясение мозга, перелом левой ноги и сломанный нос.

Уильямс (он разрешил называть себя Рори через пару дней после знакомства, но Йен не желает быть слишком фамильярным) заботится о них, будто о своих собственных детях, но когда кто-то спросил его о том, а есть ли у него свои собственные дети, тот на секунду помрачнел. А потом сказал: "Мою дочь..украли после рождения, так что думаю, технически, да." Йену показалось, что он врет, а девочки из соседней палаты потом дня три шушукались и жалели "бедного милого Рори".

Часто Уильямс приносил им учебники. Чтобы они не отставали от программы, и не теряли пульс учебы. Вернон был за учителя, но никто лучше не мог объяснить любой предмет, чем доктор. Вернон частенько срывался на крик, когда Бен не мог решить очередную задачу по математике - допустим ту, которая про бассейн и две наполнявшие его трубы. Тогда "учитель" начинал орать на ученика, оба начинали обижаться и звать Рори. Тот спокойно садился на край кровати и говорил:
- Давай еще раз прочитаем условие. Внимательно и обращая внимания на мелочи. Запомни, здесь всегда спрятана половина решения. Нарисуй схему, так, молодец. Видишь теперь? Рисунок - это тоже очень важно. Видишь? Дальше давай сам, реши вот эту задачу, ты же понял принцип?
Йен в этот момент сидел рядом и немного восхищался. Почему у него все так легко получается? Как он так не раздражается?
Вот бы научиться также, или хотя бы похоже!
Он вообще теперь хотел быть похожим на доктора Рори Уильямса.
Он знал очень много. Разные области науки, искусства, даже черт возьми - девчачья мода! - у нормального и обычного человека не могло быть таких знаний. Просто физически. Рядом с ним Йен чувствовал себя даже не дураком, а каким-то животным. Тупым, как...Короче, сравнение с ослом было тут неуместно.
Как-то вечером он сказал об этом Уильямсу. Тот рассмеялся:
-Знаешь, Йен, только сумасшедшие люди могут считать, что они знают всё. Я не всемогущ, я - обычный человек. Правда, мне исключительно повезло с женой, но это скорее она меня выбрала, чем я – её. И, возвращаясь к учёбе, ты знаешь физику лучше меня, поэтому давай ты завтра объяснишь законы Ньютона Гарри и Колину. Меня завтра не будет, завтра смена доктора Эндрюса - ну, ты знаешь. Справишься?
Йен кивнул головой, думая про себя, что он делает это напрасно. Он же не умеет объяснять, причём совсем!

Есть люди, для которых физика легка и понятна, люди, для которых не является загадкой как работает электричество в их доме. Однако есть и такие, для которых физические формулы - китайская грамота, или даже скорее инопланетная клинопись. И если Йен принадлежал к первому типу, то его ученики - скорее ко второму.
В какую-то секунду он подумал, что без разницы как он будет объяснять: хорошо или плохо - они всё равно не поймут. Но в следующее мгновение Честертона внезапно для него самого переполнил азарт: ему захотелось заставить Гарри и Колина понять его любимый предмет. И когда ему удалось это, то ... Короче, это оказалось круто.

Теперь Йен был за учителя математики и физики в их палате. В соседней, впрочем, тоже. И ему это невероятно нравилось. Он, неуклюжий и немного картавивший, неуверенный в себе долговязый рыжий подросток, забывал о всех своих недостатках и вообще чувствовал себя немного богом, рисуя схему электрической цепи на драгоценном обрывке газетной бумаги огрызком химического карандаша.
Доктор Уильямс сказал, что это называется призванием. "Ты теперь просто не можешь не стать учителем"- добавил он. И Йен был с ним чертовски согласен.

В общей сложности в госпитале парень провёл около месяца. Времени, когда настанет пора выписки Честертон боялся. Он не хотел в приют, но где-то за неделю до часа икс, он получил письмо от тети Ивонн, которая жила в Колчестере. Они с мамой не особенно ладили, и поэтому Йен видел её лишь раз в детстве, поэтому он совершенно забыл о её существовании. Тетя писала, что заберет своего племянника к себе, если тот, конечно, не против.
Племянник был за. Кроме того, онне терял надежды на возвращение отца и брата с фронта. После победы, которая конечно же будет. А как же иначе? Уильямс кстати ему сказал, что он тоже не сомневается в победе. "Потому что я из будущего, и знаю как всё будет", - пошутил он.

Когда настал день выписки, Йен, слегка тушуясь, спросил врача:
- А можно я буду вам писать, доктор Уильямс?
- Почему бы и нет? Обменяемся адресами?
Йен просиял. Он не особенно на это надеялся, если быть совсем честным.
Найдя ручку, он переписывал адрес госпиталя и - на всякий случай - нью-йоркский адрес Рори Уильямса, а тот обещал отвечать и не теряться.

С войны отец не вернулся, вернулся брат, но и тот погиб в 1947 от последствий ранения. Поэтому письма Рори стали для Йена неким путеводным лучом - как бы пафосно это не звучало.
Они писали друг другу письма где-то каждый месяц. И когда через двадцать лет, доктор Уильямс получил письмо от Йена Честертона, то ничуть не удивился, а только лишь привычно улыбнулся.
А кофе он пролил на себя, когда прочитал:
"Мы, кажется, сдружились. Если быть честным, то я был бы не против чего-то более глубокого, чем просто эта дружба. Но пока и этого достаточно. Её зовут Барбара и она преподает историю в моей школе."
Рори закрыл рукой глаза.
- Эми, можешь подойти?
- У меня дедлайн уже завтра, а я еще не написала половины текста, поэтому – не мешай! Мне! Работать! - Эми Уильямс ожесточенно стучала пальцами с идеальным маникюром по клавишам печатной машинки так, что шум было слышно во всех комнатах. Даже в детской - но их сын Энтони спал уже давно, а когда он спал, то разбудить его было почти невозможно.
-Эми, три минуты не спасут тебя от твоего дедлайна. Можешь подойти?
- Я засекла ровно три минуты - сказала Эми, вбегая в гостиную, где сидел Рори, - в течение этих трех минут ты можешь сообщить мне, всё, что тебе угодно. Потом я..
- Просто прочитай это письмо, - Рори протянул лист бумаги своей жене. Она выхватила его и стала читать.
- Ты шутишь? Это розыгрыш? - спросила вскоре она с удивлением у мужа
- Нет, милая, - тот улыбнулся, - помнишь, я хотел быть похожим на Йена, когда Доктор рассказал нам о своих первых спутниках, который хотел быть похожим на доктора Рори Уильямса, которому Доктор рассказал о Йене Честертоне, который в детстве познакомился с доктором Уильямсом, который отчасти способствовал тому, что Йен стал учителем в той школе, и отправился путешествовать с Доктором, который потом рассказал о нем своему новому спутнику Рори, которого ангелы отправили в прошлое, где он отправился во время войны добровольцем и познакомился с Йеном, который..
- Рори, замолчи, даже я уже запуталась. - остановила монолог хихикающая Эми, - Во имя рыбных палочек и заварного крема! Ты ему скажешь?
- Нет, конечно, - ответил Рори, - Потому что это будут..
- ..Спойлеры! - в унисон сказали бывшие спутники Доктора, рассмеявшись.

@темы: моя писанина

URL
Комментарии
2012-11-10 в 15:37 

Кэтрин Мортон
My name's Henry Gale! I'm from Minnesota!
Черд, это гениальная идея! Ну конечно, все так и могло быть! Да наверняка, все так и было! :hlop:

2012-11-10 в 16:55 

lethnie
Красные ёжики в моей голове реальны
Я вообще не очень часто читаю фанфики, но.
:heart: :heart: :heart:

2012-11-10 в 21:36 

bfcure
А потом он пол фильма ходил в килте и молчал. Потому что артхаус.
Это прекрасно :)
И мне кажется Рори и Йен чем-то и правда похожи по характеру

2012-11-10 в 21:48 

Amy Benson
Логан лежит на дне залива и по-прежнему очень старается не волноваться (с)
Йен в этот момент сидел рядом и немного восхищался. Почему у него все так легко получается? Как он так не раздражается?
Вот бы научиться также, или хотя бы похоже!
Он вообще теперь хотел быть похожим на доктора Рори Уильямса.

:small::small::small:

Спасибо! :kiss:

2012-11-10 в 23:34 

isamai
Оставаться в живых – непростая работа, оставаясь в живых, что-то даришь взамен
URL
2012-11-12 в 06:45 

Тасара-бокка
It is true that there is not enough beauty in the world. / It is also true that I am not competent to restore it. / Neither is there candor, and here I may be of some use. (c) Louise Glück
ой, какая прелесть)
мимокрокодил

2012-11-12 в 06:45 

Мэлис Крэш
Да кому оно нужно, это бессмертие! ##### Я - гетеросенсуал. Других понимаю, себя - нет. ##### Фикрайтеры всех стран, объединяйтесь! Спасем героев от садистов-авторов!#####Я не Кенни! Я Эникентий Мидихлорианович!
Отпадно

2012-11-12 в 14:08 

isamai
Оставаться в живых – непростая работа, оставаясь в живых, что-то даришь взамен
Мэлис Крэш, спасибо.
Тасара-бокка, ой, а я ваши фанфики очень люблю. Не знала, что вы пишете что-то свое, обязательно почитаю на досуге. Ваш даже маленький отзыв важен для меня.

Еще раз спасибо всем прочитавшим.

URL
2012-11-12 в 19:19 

Тасара-бокка
It is true that there is not enough beauty in the world. / It is also true that I am not competent to restore it. / Neither is there candor, and here I may be of some use. (c) Louise Glück
isamai, ой... как? где? фанфики по кому? *растерялась от неожиданности*
да я по Доктору и не писала ничего, в общем-то, пока...

2012-11-12 в 20:43 

isamai
Оставаться в живых – непростая работа, оставаясь в живых, что-то даришь взамен
Тасара-бокка, фанфики по ГП.

URL
2012-11-12 в 21:31 

Тасара-бокка
It is true that there is not enough beauty in the world. / It is also true that I am not competent to restore it. / Neither is there candor, and here I may be of some use. (c) Louise Glück
isamai, а-а... Понятно) Просто здесь я почти их не выкладываю, а читателей с Хогнета встречаю нечасто, потому и не сообразила)

   

Приключения для пятой точки

главная